Вера стоит на кухне, задумчиво вертя в руках чашку и рассматривая причудливые рисунки на её стенках. Крошечный кусочек ручки отколот – Макс тогда мыл посуду, а вот эта кружка выскользнула у него из рук и неудачно ударилась о край раковины. Или удачно, если подумать – ведь все-таки осталась цела.
С внутренней стороны чашки на Веру смотрит смешная улыбчивая собака. Вера отрешенно и совершенно машинально улыбается в ответ. Кафель напольной плитки холодит ноги. Вера думает: «Почему все так? Непонятно, ужасно, бессмысленно, я так не хочу, я не понимаю, что вообще происходит и понимать отказываюсь. Мир, кажется, перевернулся и совсем не укладывается в голове. За что все так?»
Вера выходит на середину кухни и разжимает ладони. Чашка с каким-то неожиданно глухим звуком падает на пол, раскалываясь на четыре части. Идеально, что на четыре, думает Вера.
читать дальшеОна протягивает руку к ближней посудной полке, не глядя, берет кофейную чашку и бросает её об пол. Потом она бьет и бьет посуду, еще и еще, пока вся кухня не усеяна осколками и обломками, пока случайный острый край не режет ей босую ногу, оставляя глубокий порез. Вера отрешенно смотрит на кровь, медленно приходя в себя и осознавая, что кровь - её. Боль отрезвляет и мутит.
Вера осторожно, шаг за шагом добирается до стола, на котором вперемешку рассыпаны разноцветные конфеты и домашнее печенье, а рядом с заварочным чайником лежит обрывок белой бумаги.
Вера говорит в пустоту: я так не могу. Пустота молчит, отдаваясь едва слышным звоном тишины в ушах.
Она внезапно и как-то очень ясно понимает, что для того, чтобы увидеть надпись, аккуратно выведенную разборчивым мужским почерком, ей даже не надо открывать глаз.
Вера берет листок и читает вслух: Я не хочу оставаться с тобой. Она рвет лист на мельчайшие кусочки, думая: я не хочу собой быть.
Когда зажигаются первые огни фонарей, Вере уже почти совсем не больно.