СДБарахтаюсь в горе барахла, очевидно пришла зима. Обволакивает. Залезает под одежду. Минус двадцать два. Между прочим, месяцами прочими между, февраль — холоду голова (застрял в горле комом, как последняя вовсе не сорная глава Овода). Холода. А ещё холодает. Не надоедает ртути в градуснике ползти вниз. В декабре казалось, тёплая одежда — атавизм; а нет, потеплее бы. Потеплело бы. Полетело бы тело без ватника, лето ведь. Влажность. Жажда. Чёрт с ними, заждались. Мы. Ждали, ждали и заждались (выдохлись ждать). Вы-дох-лись. Так, что сдохнуть хочется. Слава Богу не в одиночестве, будет кому написать на гранитной плите отчество. Нет — имя, фамилию, отчество. Нет — фамилию, имя, отчество. Чествовать не надо, просто написать; хоть маркером, перманентным, чтобы не стёрся от первого пыльного ветра. Похороните меня в шляпе фетровой, никогда не носил, а так спущусь, посмотрю. Ну или поднимусь, попялюсь. Если отпустят. А не отпустят — сами посмотрите, как она мне идёт. Тем более мало ли сжалятся — дадут посмотреть всё-таки. Тик. Так. Тик. Неровный нервный тик, тишина, криз. Время живое, даже когда часы мертвы, даже когда зима, пургой завывая, сковывает жизнь на планете Земля. Гора никогда не идёт к Магомету, тоже самое с летом, лето должно быть внутри. Себя для.
-
-
17.02.2012 в 01:44-
-
17.02.2012 в 02:18-
-
17.02.2012 в 14:18-
-
27.02.2012 в 02:00